За последние годы у нас в профессиональном сообществе складывается впечатление о растущей потребности в слаженном взаимодействии психологов и психиатров. Это впечатление складывается из следующих факторов.
Во-первых, вследствие стрессогенности мировых событий последних лет растет частота обращений за помощью людей с расстройствами пограничного спектра - с клиникой тревожно-депрессивных расстройств реактивной и невротической этиологии, с расстройствами адаптации, декомпенсацией личностных расстройств. Эти состояния как правило требуют диагностического и лечебного участия врача-психиатра.
Во-вторых, диагнозы типа ПРЛ, СДВГ, РАС популяризированы, их обретают люди с довольно разной симптоматикой, имеющей к тому же разное происхождение. В результате психологи имеют дело с ситуациями, когда диагноз поставлен неверно.
В-третьих, давно происходящий переход от нозологического к синдромальному подходу в формулировках диагнозов к настоящему моменту привел к тому, что размыты границы объяснительных схем и определяющих нозологию симптомокомплексов.
В результате действия совокупности этих факторов, психиатры и психологи вынуждены вступать в прямые личностные отношения ради блага клиентов и пациентов. Нужна и вдумчивая диагностика, и формирование совместного видения, и сверка по динамике лечебного процесса. И для всего этого нужен общий, понятный язык.
На опыте специалистов нашего сообщества мы выявили препятствия со стороны психологов и психиатров на пути к пониманию и согласованному взаимодействию.
Со стороны психолога это:
- затруднение в определении момента, когда отправлять клиента к психиатру, недостаток ориентиров;
- размытое представление о том, куда направлять;
- отсутствие понимания какой информацией сопровождать направление клиента;
- как разговаривать с психиатром;
- как поддерживать связь с психиатром, в чем производить сверку,
- отсутствие идеи, что это вообще нужно делать, что превращает лечение психиатра и терапию психолога с одним и тем же человеком в два, взаимно влияющие, но отдельно наблюдаемые процесса;
- идеи жесткого и жестокого обращения психиатров с пациентами,
- страхи необоснованного лечения и госпитализации клиента,
- страх быть непонятым и обесцененным психиатром в своем видении клиента.
Со стороны психиатра:
- отсутствие представления о том, чем психолог может быть полезен, если это только не клинический психолог, проведший пациенту ЭПО;
- отсутствие понимания, чем нужно помочь пациенту, если не выявляются признаки эндогенного процесса, психотические симптомы или яркие поведенческие нарушения, однозначно требующие лечения;
- превалирующая позиция объективного наблюдателя, которая не дает установить межперсональный контакт и получить бОльшую информацию от пациента, при этом игнорирование соответствующей информации от психолога, имеющего хороший контакт с пациентом;
- отсутствие понимания куда и к кому направлять пациента, в работе с которым медикаментозная терапия не решает всех имеющихся проблем и нужна психотерапия;
- отсутствие идеи и важности альянса с психологом для пользы пациента.
С обеих сторон:
- отсутствие достаточной осведомленности о порядке работы каждой из сторон, о взаимном влиянии;
- присутствие вредных мифов и взаимной недооценки или переоценки;
- отсутствие идеи о необходимости многократного взаимодействия в изменяющейся ситуации.
Что со своей стороны делаем мы?
В 4-летней учебной программе проводим курс по «Психориентированию», где со студентами (психологами и врачами-психотерапевтами):
- исследуется механизм выхода из позиции субъектного восприятия клиента в объектное для наблюдения симптомов и формирования представления, что необходимо участие психиатра;
- формируется список ориентиров-признаков со стороны клиента, терапевта , процесса, говорящих о том, что нужно задуматься об участии психиатра;
- осваивается переход из терапевтической позиции в позицию наблюдателя-диагноста;
- продумывается работа с сопротивлением клиента обращению к психиатру и применению лекарственной терапии;
- разбирается эффективный способ взаимодействия с психиатром;
- прививается идея необходимости альянса с психиатром;
- развенчиваются обывательские мифы о психиатрии и психиатрах;
- Устраиваем специальные супервизии с психиатрическим взглядом на сложные случаи;
- Ведем семинары для психологов на актуальные психиатрические темы;
- Объединяем в рабочие тандемы врачей и психологов.
Что мы предлагаем?
Нам кажется, что стоит открывать специальные краткосрочные семинары, для врачей-психиатров и психологов, чтобы учить их говорить на одном языке.
По нашему мнению, для этого подходит язык феноменологического описания с уходом от терминов, которые плывут в своих значениях, имеют разные трактовки. Это умение описать свои впечатления от наблюдения. Этот язык понятен и для врача, и для психолога, и для клиента/пациента. Таким образом, мы предлагаем отходить от формально-профессионального языка, на котором становится сложно договориться, к феноменологическому. И общаться как равноценные профессионалы, объединенные общей целью помощи клиенту-пациенту и интересом к мнению друг друга.
Мы предлагаем переход от объектно-функциональных отношений к субъектно-персональным между помогающими специалистами.Такой стиль взаимодействия предполагает в большей степени межчеловеческое общение, где можно и нужно делиться чувствами, ощущениями и озабоченностями вместо обмена безликими терминами. Это непросто при традиционной обособленности психиатров и психологов друг от друга, но это, с нашей точки зрения, единственный эффективный путь.
Мария Миронова, Екатерина Ортюлю, 2026 г.
