В сообществе экзистенциально-гуманистических психологов совместно с центром профилактики эмоционального выгорания «Гори и не сгорай» состоялась встреча в рамках постоянно действующего дискуссионного клуба на тему: «Момент растерянности терапевта на сессии. К каким открытиям приводит терапевта и клиента?»
Обсуждение, оттолкнувшись от «момента на сессии», довольно быстро вышло на уровень исследования самого феномена растерянности — уже в более широком, почти жизненном масштабе. И открытия, правда, на фоне растерянности случаются: и на сессии, и за её пределами. Иногда именно там, где кажется, что почва на секунду уходит из-под ног.
Растерянность — в каком-то смысле весенняя тема. Терапевт растерян — к каким выводам это приводит клиента? Иногда — к неожиданным и очень живым. Когда дети растеряны, они начинают искать и находить себя. Профессионал растерян, когда трудно выдерживать происходящее прямо в моменте. Человек растерян, когда сталкивается с неоправдавшимися ожиданиями — своими или чужими.
Растерянность как профессиональный и человеческий опыт терапевта
Обсуждение началось с «супервизионного» вопроса: «Я не знаю?» — во всём богатстве его оттенков. Постепенно разговор развернулся в исследование феномена растерянности терапевта.
«Куда вы меня ведёте?» — спрашивает клиент. Ответить «Пойдём!» возможно только тогда, когда уже есть сложившийся терапевтический альянс. И даже тогда — не всегда легко.
Участники отмечают, что это состояние парадоксально: как профессионалам им подчас трудно его выдерживать, но вместе с тем многие ловят себя на том, что начинают ждать таких моментов. Растерянность становится точкой, где вдруг появляется настоящая встреча с реальностью — и для клиента, и для терапевта.
В экзистенциально-гуманистической оптике это состояние не рассматривается как ошибка или профессиональный сбой. Скорее как важный феномен опыта «здесь и сейчас». Оно возникает тогда, когда привычные схемы понимания перестают работать. Когда готовые ответы оказываются слишком узкими для происходящего.
В такие моменты терапевт сталкивается со своими ожиданиями, ограничениями, неуверенностью. А клиент неожиданно может обнаружить, что перед ним не всезнающий эксперт, а живой человек, который тоже ориентируется в реальности вместе с ним.
Обсуждение подчёркивает двойственную природу растерянности. С одной стороны, это переживается как неловкость — будто «что-то выпало из рук», и на секунду непонятно, как продолжать. С другой — именно эта неловкость иногда и открывает пространство для новых смыслов и неожиданных открытий.
Постепенно участники начинают рассматривать растерянность не как препятствие терапии, а как её возможный ресурс — и даже как признак профессиональной зрелости, когда терапевт способен замечать свою растерянность, выдерживать её и использовать в работе.
Ситуации возникновения растерянности в терапевтической практике
В ходе обсуждения обозначился довольно широкий спектр ситуаций, в которых терапевт может переживать растерянность.
Одна из них — столкновение с ожиданиями клиента. Некоторые приходят с убеждением, что терапевт точно знает, куда двигаться и что делать. В такой ситуации признание «я не знаю, давайте разбираться вместе» может стать очень честным терапевтическим жестом. Но одновременно — и рискованным, особенно если клиент психологически хрупок и нуждается в устойчивой, почти опорной фигуре.
Другой источник растерянности связан с неожиданными открытиями на сессии. Терапевт может услышать информацию, которая противоречит его ценностям, столкнуться с интимными или неловкими признаниями клиента или обнаружить, что клиент совершенно иначе понимает происходящее на сессии.
Иногда клиент даже начинает говорить «от имени терапевта», приписывая ему мысли и позиции, которых тот никогда не высказывал.
Отдельную группу составляют коммуникационные моменты: непонятный язык клиента, сленг, сложная структура рассказа, ощущение, что не успеваешь за логикой происходящего. Или наоборот — когда в конце сессии внезапно появляется большой и эмоционально насыщенный материал, а время уже заканчивается.
Всё это может создавать ощущение потери ориентиров.
Отдельно в обсуждении возникла тема связи растерянности и злости. Иногда между ними формируется своеобразный цикл: растерянность может переходить в раздражение, а затем снова возвращаться в растерянность — уже на новом уровне осмысления.
Наконец, растерянность возникает и при смещении ролей — например, когда клиент неожиданно начинает активно интересоваться жизнью терапевта, переводя фокус внимания с себя на специалиста.
В этом месте возникает важный вопрос: чья реальность более «настоящая» — терапевта или клиента? И именно на границе этих двух реальностей нередко и появляется растерянность.
Проекции, ожидания и проблема экспертности
Значительная часть дискуссии была посвящена теме экспертности и связанных с ней проекций.
Участники отмечают, что представления клиента о «настоящем специалисте» часто строятся вокруг идеи полной уверенности и безошибочности. В таком контексте растерянность терапевта легко может восприниматься как признак непрофессионализма.
Однако некоторые участники, вспоминая свой собственный опыт клиента, говорят о противоположном эффекте. Когда они замечали растерянность терапевта, это приносило неожиданное облегчение. Терапевт переставал выглядеть как безупречная машина и становился живым человеком.
Здесь появляется важная тема границы между человечностью и профессиональной ролью. Терапевт может стремиться сохранять экспертную позицию, но при этом оставаться искренним и живым в контакте.
Иногда для поддержания контакта требуется смена «языка» взаимодействия — например, обращение к рисунку, метафорам, визуальным образам или другим творческим формам, когда обычные слова перестают работать.
Для некоторых участников растерянность переживается вовсе не как «оценка экспертизы». Скорее как своеобразная система координат: переживание растерянности относится к «здесь и сейчас», к моменту присутствия. Это не столько про знания, сколько про вопросы: кто я сейчас? куда мы движемся? что происходит между нами? Если двигаться дальше по этой линии размышлений, можно неожиданно выйти на станцию под названием «экзистенциальный кризис».
Здесь же возникает тема супервизии. Повторяющиеся моменты растерянности начинают рассматриваться как сигнал: возможно, это материал для профессионального обсуждения и более глубокого осмысления работы.
Для некоторых участников способность работать со своей растерянностью и сомнениями становится показателем профессионализма — в отличие от позиции «я всё знаю», которая легко может оказаться иллюзией компетентности.
Растерянность в работе с родителями, детьми и немотивированными клиентами
Особую сложность вызывает работа с клиентами, пришедшими «по направлению» — например, родителями из детских учреждений. В таких ситуациях терапевт часто сталкивается с сопротивлением: родители могут быть уверены, что у них «всё в порядке», а встреча происходит лишь формально.
Здесь растерянность возникает на пересечении нескольких уровней ответственности: за ребёнка, за рекомендации, за возможные последствия. Терапевт понимает, что не может контролировать, будут ли родители следовать рекомендациям. И это создаёт сильное ощущение неопределённости и уязвимости.
Дополнительное давление нередко исходит от других специалистов — например, педагогов, которые ожидают конкретных результатов и изменений. В таких условиях терапевт может ощущать себя буквально в «западне» между ожиданиями разных сторон.
Возникает и вопрос мотивации клиента. Если человек не признаёт психологическую природу проблемы, терапия может оказаться затруднительной — а иногда и невозможной. Тогда растерянность становится сигналом к пересмотру формата взаимодействия, вплоть до отказа от продолжения работы.
Постепенно обсуждение приводит к мысли, что иногда растерянность указывает на отсутствие терапевтического альянса — и может служить критерием завершения контакта.
Экзистенциальное значение растерянности: ориентировка, выбор и развитие
К финалу встречи растерянность начинает рассматриваться в более широком экзистенциальном контексте.
Один из участников предлагает метафору: растерянность — это момент ориентировки. Момент, когда приходится заново определять координаты отношений между терапевтом и клиентом: где мы связаны, а где остаёмся отдельными.
В этой перспективе растерянность становится точкой выбора. Она открывает пространство для осознания своих возможностей, ограничений и ответственности. Сделанный выбор возвращает чувство субъектности и влияния.
Участники отмечают, что переживание растерянности может иметь разные уровни: от технических затруднений на сессии до глубоких сомнений в профессиональной идентичности — вплоть до вопроса «а не пора ли мне уходить из профессии?».
Такие переживания признаются нормальной частью профессионального пути и требуют обсуждения в супервизии и профессиональном сообществе.
Финальное понимание заключается в том, что растерянность может быть не только кризисом или «микрокризисом», но и точкой роста. Она побуждает искать опоры, развивать осознанность и углублять контакт.
Вместо резюме
Растерянность осмысляется профессионалами как ценное состояние — пространство встречи с реальностью, в котором возможно подлинное развитие и терапевта, и клиента.
Михайлова Татьяна, Карпухин Александр, Родина Полина, 2026 г.
