Новая концепция стыда. Часть 1. Феноменология переживания стыда

Концепция стыда дополняет уже описанную концепцию вины и обиды (М.Р. Миронова, К.А. Шишалова «Психология вины и обиды», СПб., 2023) и составляет с ней единое целое. Приступить к этому описанию мы решили с определения самого главного — отправной опорной позиции психолога в нашем подходе. По традиции, которую мы ведем от Дж.Ф.Т. Бьюджентала — американского психолога, разработавшего один из экзистенциально-гуманистических подходов в психологии, — мы называем эту позицию POU STO. Предлагаем считать нижеследующее POU STO эпиграфом ко всему тексту.

POU STO в работе психолога-консультанта в ЭГП

Основная задача психолога — профессионально и правильно понять другого человека. Профессионально — значит безопасно, правильно — значит полезно для того, кого предстоит понять.

Понять — значит, употребив все доступные внутренние ресурсы (когнитивные, эмоциональные, личностные), так отразить другого, чтобы он смог взглянуть на себя и свою жизнь более сочувственно, искренне и правдиво. И в результате нового взгляда изменить свою жизнь.

Признаком профессионального понимания является способность предсказывать реакции и поведение другого, а также совместно менять его реакции и поведение с его согласия.

Основа понимания — подробное описание. Подробное описание психологического феномена включает в себя:

Полное описание содержания переживания— ощущения, эмоции, образы, мысли, мимика, пантомимика, словесное выражение переживания, автоматическое поведение, сцепленное с переживанием, реакции окружающих.
Полное описание динамики переживания — событие (ситуация), послужившее причиной или триггером, порядок разворачивания переживания, стадиальность (если есть), превращения переживания (если есть), сопутствующие переживания, условия завершения, завершение переживания, формы завершения и выхода из переживания.
Функции переживания.
Образ переживания (отношение, статус) в культуре, субкультуре и сознании человека, который его переживает.

Актуальность размышлений над природой стыда

Стыд — явление повсеместное. Мы испытываем его много раз с разной интенсивностью в течение недели, а некоторые — и каждый день. Для кого-то это переживание настолько частое, что оно уходит в фон, перестает переживаться явно, и его можно отследить только по вредоносным последствиям. Но большинство из нас все же замечают свой стыд, переживая смущение, неловкость, или же ловя себя на том, что не хочется выходить на люди, показывать кому-то результаты своего труда, выступать перед публикой и даже узнавать о том, как кто-то делает что-то новое, яркое, важное. Стыд во многом управляет нашей жизнью, хотя бы в части того, как мы проявляемся для других, как строим образ себя, какими хотим быть, какими хотим, чтобы нас видели. Как и другие базовые переживания человеческой жизни — страх, гнев, вина, обида, радость, интерес, стыд входит составной частью почти во все сложные реакции человека на события внешней и внутренней жизни. С этой точки зрения стыд безусловно заслуживает пристального внимания со стороны практических психологов, т.к. феномен выявляется и проявляется практически на каждом сеансе. Кроме того, стыд является необходимой и неизбежной частью процесса самопознания. И соответственно, психологического консультирования. Поэтому мы считаем, что назрела необходимость в новой практичной концепции стыда, которая не сводилась бы к идее скорейшего избавления от переживания или его недопущения, а ставила бы конкретные цели в работе и давала специалистам инструмент для исследования, благополучного проживания и завершения переживания стыда.

Новая концепция стыда

Суть нашей новой концепции состоит в утверждении, что стыд — общая реакция человека на нарушение его идентичности. При этом под идентичностью мы понимаем ощущение человека «Это Я», куда входит «я такой». В идентичность входят как воспоминания, знания, оценки свои и других, так и ощущение, которое связывает огромный массив данных «о себе-в-мире» в единый образ.

Мы понимаем, что наше определение вызывает массу вопросов и возражений. Но мы вынуждены на что-то опираться, хотя бы и на такое размытое описание.

Сталкиваясь с реальностью себя-в-мире, человек может обнаружить, что его представления о себе расходятся с мнением других членов его сообщества (это чревато) или что его поведение или образ мыслей и чувств не соответствуют его собственным представлениям о себе.

Стыд — это сигнал о том, что представление человека о себе не соответствует реальности, что они неверны или неполны.

По динамике стыд — не эмоция, а боль, мучительное общетелесное переживание. Как и боль, при осознании и целенаправленной концентрации на переживании, стыд усиливается, а не слабеет, как это бывает с эмоциями.

Сутью стыда является «шок от обнажения (обнаружения) нового про меня в присутствии кого-то или чего-то, что важно для меня (свои) и при этом больше меня (взрослый, родитель, группа, общность, идея, трансцендентное).

Ключевое слово — «новое», то, чего мы про себя не знали или не признавали. Этим новым может быть способность совершить определенный поступок (не обязательно плохой) или любые другие действия, приравненные в сознании человека к поступку: чувства, эмоции, желания, интерес, результаты деятельности. И даже ощущения. Механизмом стыда является механизм личностного расщепления, потому что стыд возникает в результате выделения в психике наблюдателя, который фиксирует расхождения между прежней оценкой себя и тем, что наблюдается в данный момент. То есть для переживания стыда необходимо, чтобы в человеке одновременно существовали «тот, кто сделал, делает» и «тот, кто наблюдает и оценивает».

При таком понимании стыда очевидно, что избежать его человеку невозможно, но, в силу важности и обязательности, необходимо научиться его правильно переносить, терпеть и разрешать наилучшим способом.

Шоковая триада

Стыд является компонентом «шоковой триады человеческой жизни», в которую входят так же вина и обида. Мы решили рассматривать все три переживания в комплексе, с чисто практической точки зрения — просто потому, что они всегда возникают вместе, если в результате действий человека в отношении себя, или других людей, или группы в целом возникает что-то новое и неожиданное, то, что расходится с ожиданиями (это происходит, как правило, при встрече с реальностью и называется экзистенциальным переживанием). Такое расхождение воспринимается как угроза жизни — физической жизни человека, его социальной жизни и его внутренней, духовной и душевной жизни. Нам кажется важным отметить этот сложный человеческий характер переживания шоковой триады, потому что мы считаем, что в случаях непосредственной угрозы жизни человеку как живому существу мы можем реагировать и как простое животное — только оцепенением, страхом или гневом (в соответствии с эмоциональным коррелятом базовой стрессовой триады — «бей, беги, замри»).

Первый этап любого из переживаний шоковой триады совпадает с рисунком протекания базовых стрессовых реакций («бей, беги, замри»), начинаясь с шока от столкновения с неожиданностью и разворачиваясь далее в зависимости от ситуации и особенностей самого человека (Порджес С. Поливагальная теория. Нейрофизиологические основы эмоций, привязанности, общения и саморегуляции, Киев. 2024). При работе с виной и обидой невозможно избежать работы со стыдом. При разворачивании стыда на какой-то стадии обязательно возникает вина, а за ней и обида.

С нашей точки зрения, шок — это момент дезориентации, возникающей, когда воспринятая реальность не совпадает с нашими ожиданиями, когда «что-то пошло не так». То есть шок является обязательным компонентом любого экзистенциального кризиса. Мы не можем точно сказать, что за чем возникает в этой триаде, но, когда мы сталкиваемся с реальностью, которая отличается от образа, запечатленного у нас в психике, мы испытываем шок от неожиданности. Это как резкая остановка. Организм на всякий случай включает базовые стрессовые реакции («бей, беги, замри»), и с ними вместе разворачивается шоковая триада переживаний, каждое из которых гораздо сложнее, дифференцированнее и эффективнее, чем базовые стрессовые реакции.

В самом грубом приближении экзистенциальный шок обиды звучит как: «другой-свой повел себя не так, как я ожидаю, не так, как должен»; экзистенциальный шок вины как: «я веду себя не так, как должно, не так как ведут себя свои»; экзистенциальный шок стыда как «я не такой, как ожидалось, я не такой как такие-как-надо».

Наверное, можно сказать, что вся шоковая триада обеспечивает нам постоянную связь с: другим (обида) — собой (вина) — потенциально идеальным образом «собой-таким-как-надо-среди-таких-своих» (стыд).

Феноменология переживания стыда

Мы около десяти лет изучали переживание стыда на специальных исследовательских семинарах вместе с группой смелых и терпеливых профессионалов-практиков. Их труд, стойкость и мужество позволили нам накопить внушительный материал наблюдений за динамикой стыда и глубоко проанализировать его функции.

Феноменологически важными для исследования переживания стыда являются:

Ситуации, в которых возникает и разворачивается переживание;
Эмоции, сопровождающие переживание;
Мысли, возникающие в ситуации и сопровождающие переживание;
Экспрессия стыда — видимые проявления, действия, поведение, которые можно отнести к переживанию стыда или которые побуждаются непосредственно переживанием.
Динамика переживания: развитие процесса от начала к завершению. Включая формы завершения переживания —принятие открывшегося или отказ от него;
Реакция значимых других на демонстрацию переживания стыда;
Отношение самого носителя стыда к своему переживанию;
Функции переживания.

1. Ситуации, вызывающие переживание стыда

В процессе исследования переживания стыда участники семинаров выделили следующие ситуации, в которых стыд возникает всегда, по-видимому, в силу своей природы:

любая ситуация публичности,
любая новая ситуация, в которой мои действия приносят заметный результат,
любое творчество (авторство),
любая новая ситуация, в которой есть риск ошибиться,
любая ситуация с резкой сменой ролей (резкое, неожиданное расщепление),
любая ситуация нарушения правил со стороны других — ложь, обман,
любая ситуация невольного нарушения правил с моей стороны,
любая ситуация очевидного несовпадения каких-либо параметров собственных поведения и внешнего облика с образцами, которые воспринимаются как «правильные» или «обычные, нормальные»,
любая ситуация очевидного несовпадения каких-то параметров поведения и внешнего облика с такими же параметрами группы, куда мне очевидно «не вписаться», хотя речь не идет о неправильности (верзила в группе малышей, например),
любая ситуация, в которой предполагаются те, ради кого совершаются действия, кто будет оценивать или использовать результаты.
вообще любая ситуация сравнения,
любая ситуация непонятного человеку игнорирования или отвержения со стороны других людей,
любая ситуация нарушения обещания, в том числе и тех, которые давались невольно и неосознанно,
любая ситуация обнажения, в прямом и переносном смысле, когда становится явным то, что до этого момента было скрыто,
потенциальная возможность быть замеченным, проявленным (стыд до),
любая ситуация, когда кто-то стыдит, делает замечания,
любая ситуация, где используется категория уместности или неуместности,
любая ситуация, включающая множество правил (например, правила дорожного движения),
любая ситуация, в которое поведение осуществляется в соответствии с моими сокровенными ценностями или чаяниями (таким образом они становятся явными),
любая ситуация, в которой результат действия вносит вклад в самооценку (меняет мое представление «я-такой»).

Атрибуты ситуации, вызывающей стыд

Список ситуаций, по-видимому, можно продолжать еще долго. Но объединяет все эти ситуации то, что они связаны:

с неожиданностью;
с обнажением чего-то, что раньше было скрыто (тело, чувства, мысли, желания, мотивы, действия);
с видимым проявлением жизнедеятельности или деятельности человека, которые он может присвоить, назвать своими;
с наличием реальных или воображаемых важных свидетелей (обладающих статусом «такой-как-я-хороший»).

Как нам кажется, суть стыдной ситуации — обнажение части идентичности, с которой человек не знаком или которую скрывает почти до уровня вытеснения. Незнакомое может быть давней частью личности, которая не проявлялась, не попадала в зону внимания или скрывалась — от других и от себя. Незнакомое также может быть и действительно новой, только что обретенной частью идентичности (новым результатом, новыми возможностями, чувствами, мыслями и т.п.). В число таких новостей попадает и все, что делает человек и выносит на всеобщее обозрение, включая в число зрителей и оценщиков, и себя, и трансцендентное. Это, очевидно, новое, потому что изнутри и снаружи абсолютно все видится по-разному, даже если существует давно и давно рассматривается, но с одной стороны.

Неожиданность. Наш организм, психика настроены уделять особое внимание любым новым элементам окружающей и внутренней действительности. Новое — потенциально опасно, внезапное новое опасно вдвойне. Внезапное новое автоматически требует особого внимания и мобилизации ресурсов на всякий случай — именно поэтому, на наш взгляд, запускается базовая стрессовая реакция, включающая шок.

Обнажение — это, как правило, состояние внезапной утраты защиты и уверенности, т.е. ощущение незащищенности и некоторой незнакомости части, которая выставлена на обозрение. Каждый может вспомнить свою реакцию внезапного стыда, когда обнаруживается, что у вас задралась деталь одежды, и окружающие видят то, что вы не планировали им показывать. Причем, что интересно, стыд будет примерно одинаков, если задралась верхняя одежда, под которой все пристойно или если задралось одеяние, открывающее интимное предметы туалета. В первый момент реакция будет одинаковая — это реакция на обнажение в целом. Естественно, обнажение бывает не только физическим, под эту категорию подпадает внезапное раскрытие нашего свойства, любой черты. Даже если кто-то неожиданно разглядел цвет или разрез наших глаз и восхитился ими вслух, мы тоже будем испытывать неловкость или даже стыд.

Принято считать, что «обозрение», которому подвергается внезапно обнаженная часть, должно быть реальным и всеобщим, но физическое наличие зрителей с определенного возраста не так важно, мы вполне в состоянии представить себе их реакцию (чаще с перебором).

Видимость проявлений нашей жизнедеятельности и деятельности — это особый, очень интересный феномен, который заслуживает пристального, специального изучения. Дело в том, что мы, похоже, фоново считаем себя «невидимыми» — то есть уверены, что наша внутренняя жизнь никак не проявляется вовне, если мы этого не захотим. Скорее всего, проявлением этого же феномена, является убеждение в том, что близкие, «свои», способны понять нас без объяснений просто потому, что мы этого хотим. Эта странная ошибка является причиной множества конфликтов, в семейной жизни, например. Стыд возникает тогда, когда мы внезапно обнаруживаем, что видимы и не контролируем это. Причем элемент внезапности присутствует даже тогда, когда мы намеренно демонстрируем результаты своей деятельности, например, при публичных выступлениях, или при публикации текстов, или на выставке своих творческих работ. Мы практически всегда ошибаемся в ожиданиях относительно реакций важных свидетелей.

Обязательное присутствие важных свидетелей при возникновении стыда, скорее всего, связано с тем, что изначально стыд формируется при оценивающих реакциях окружающих. Смысл этого оценивания — создать образ «такого Я» и «не такого Я», «такого» и «не такого» человека. Хотелось бы написать «правильного» и «не правильного» - но это не совсем верно. Стыдливость начинает формироваться в возрасте, когда ребенок еще не может адекватно формулировать правила, да и взрослые вокруг него предпочитают пользоваться очень расплывчатыми понятиями, не всегда относящимися к правилам: «это стыдно», «так нехорошо», «это плохо», «так не делают». Эти высказывания просто обозначают недовольство говорящего, его несогласие с поведением другого человека. Содержание этих высказываний как правило нужно очень долго объяснять, привязывая к конкретной ситуации, конкретным действиям, конкретным правилам. Чем стабильнее ситуация, в которой растет ребенок, тем меньше нужны такие объяснения, и тем больше он усваивает, просто копируя поведение взрослых. А взрослые, в свою очередь, одобряют или не одобряют его поведение. Более того, близкие взрослые «делятся» с ребенком собственным стыдом по поводу его действий, через механизмы отдельности-но-связанности (эмпатию, например). Самое главное, что должен усвоить ребенок — быть «не таким», делать «не так» — опасно. Вообще ребенок поначалу не делает этических выводов, он оценивает себя в отношении значимых взрослых — для его выживания необходимо, чтобы значимые взрослые оценивали его как «такого», «своего». Для ребенка «стыдно», «плохо», «не так», безусловно, равно «опасно». «Я не такой» для ребенка означает: «меня не будут любить, обо мне не будут заботиться, меня изгонят, и я умру». «Стыдно» с какого-то момента переживается как «смертельно опасно».

Итак, атрибутами ситуации, в которой возникает стыд, являются неожиданность, обнажение, видимость, наличие свидетелей.

2. Эмоции в момент возникновения стыда

Центральная эмоция переживания стыда в момент его возникновения — ужас, интенсивность которого вызывает боль. «Ужас-как-стыдно» — это одновременное переживание двух разных ужасов:

Ужас перед внутренним «чужаком». Чужак — это «тот-кто-как-я-но-не-я», тот, кто может захватить мое тело, тот, кто может уничтожить меня и занять мое место. Чаще всего с таким ужасом, но уже в разбавленном виде мы встречаемся, когда боимся сами себя, своих эмоций, желаний, поведения.
Ужас перед тем, что окружающие сочтут меня чужаком и уничтожат.

«Ужас-как-стыдно» — это ужас смерти, причем это может быть как смерть самого носителя идентичности, так и убийство чужака. Если рассматривать суть переживания стыда с такой позиции, то понятна, во-первых, его сила и общетелесный характер, а во-вторых — категорически неуловимый и как бы бессодержательный характер самих эмоций. Наша физиология не допускает длительного переживания ужаса смерти, поэтому сознание всегда старается соскользнуть с этого переживания на какие-то более выносимые — тревогу, страх, вину. И физическую боль.

Как и любое экзистенциальное переживание, связанное с ощущением реалистичной и немедленной угрозы жизни, переживание стыда в динамике представляет собой качели между страхом и гневом. То есть несколько переходов от дорсального состояния «замирания», к симпатическому состоянию «бей-беги» (Порджес С. Поливагальная теория. Нейрофизиологические основы эмоций, привязанности, общения и саморегуляции, Киев. 2024). Соответственно, в палитре переживания стыда можно найти все виды страха, все виды гнева и, как результат, практически все виды дезориентации, связанные с быстрой сменой пассивной и активной позиции, а также с истощением ресурса.

Необходимо отметить, что любая ситуация, предполагающая такие качели, или, скажем более осторожно, большинство таких ситуаций связаны с экзистенциальной данностью «возможность выбора». При этом не всегда понятно, кто выбирает, но сделанный выбор практически всегда ощущается как мой выбор, я-выбор. По крайней мере, в самом начале. Через некоторое время включаются механизмы психологической защиты, начинаются процессы самооправдания, отказа от субъектности, передачи авторства. То есть происходят многократные и многообразные попытки превратить экзистенциальный кризис в локальный.

3. Мысли, характерные для переживания стыда, в момент возникновения

«Это не я».
«Неужели это я?»
Любые ругательства в свой адрес, чаще всего обобщенные, бессодержательные, никак не привязанные к ситуации. Часто используется обсценная лексика, богохульства.
«Все кончено», «только умереть», «это навсегда», «провалиться сквозь землю».
Возможно, яркие картинки, иллюстрирующие сцены самоубиения, часто жестокие и кровавые.
«Какой позор!», «Какой стыд», «Не отмыться».
«Как теперь жить?», «Что делать?»
«Надо спрятаться, уйти, чтоб никто не видел».
И другие подобные.

4. Экспрессия стыда

Как и другие переживания, связанные со стрессовыми реакциями, экспрессия стыда включает выраженные вегетативные проявления (покраснение, бледность, пот, озноб или жар), реакции со стороны кишечника (расслабление) и мышц (онемение, дрожь).

Но для стыда все же характерно покраснение, которое невозможно контролировать, про которое говорят: «пылает лицо», «уши горят», «залился краской». Видимо, это связано с резким скачком давления и притоком крови к голове. Возможно, избыток крови необходим для экстренного решения множества сложных задач, связанных с определением угрозы идентичности («я-не-я?») и принятием решения в отношении нее.

Мимика и пантомимика стыда неоднозначны и противоречивы, видимо, потому что человек сразу же расщепляется и попеременно выдает экспрессию расщепленных частей. Неадекватная улыбка, ухмылка, мимика смущения (опускание глаз, отворачивание лица, напряженная улыбка), все, что касается попыток скрыться (закрыть лицо, сгорбиться, свернуться внутрь, вокруг живота), попытка прикинуться беспомощным или мертвым (детская мимика, застывшее лицо, беспорядочные жесты), мимика отвращения. Дрожь, сдавленные, незаконченные жесты. Выраженные реакции на невыносимую боль: стоны, поза эмбриона, выкручивание суставов, заламывание рук.

К экспрессии стыда можно отнести импульсивное самоповреждение, стремление причинить себе боль, нанести себе вред. Человек в таком состоянии бьет себя по лицу и телу, рвет на себе волосы, колотится лбом в стену, старается сильно удариться. Бывают и менее явные формы причинения себе боли — щипки, стискивание кулаков до врезавшихся ногтей, царапанье. Скорее всего, это связано с тем, что физическая боль является антагонистом душевной, психической и позволяет прийти в себя за счет дополнительной мобилизации организма.

5. Отличия экспрессий стыда, гнева и вины

Мы часто путаем выражение стыда и вины, в основном, потому что оба переживания связаны с попыткой спрятаться, скрыться.

Экспрессии стыда и вины похожи по нескольким причинам.

В начале и стыда, и вины лежит стрессовая реакция замирания и связанное с ней дорсальное состояние (Порджес С. Поливагальная теория. Нейрофизиологические основы эмоций, привязанности, общения и саморегуляции, Киев. 2024; Бессел Ван дер Колк «Тело помнит всё»). Соответственно, очень понятно желание человека растормошить себя, оживить, что порождает беспорядочную жестикуляцию, мелкие движения руками, ногами, корпусом, шеей. Все они направлены на то, чтобы расслабиться, снять фиксированную позу замирания.
Стыд, как и вина, относится к непереносимым переживаниям, поэтому мы стараемся как можно быстрее прекратить их. Отсюда стремление причинить себе физическую боль, которая отвлекла бы нас от переживания душевной боли. Используются также другие способы отвлечься и перестать переживать, в частности, перестать слышать то, что неприятно (жест «закрыть уши»), перестать ощущать вообще (отсутствующая мимика, неподвижное лицо и тело), любая гиперстимуляция, в том числе, веществами, запредельными физическими нагрузками, и так далее.
И стыд, и вина связаны с качелями между дорсальным и симпатическим состоянием, то есть между стрессовыми реакциями «замри» и «бей-беги». В результате, экспрессия этих переживаний противоречива, соответствуя актуальному положению качелей.

Как различить эти переживания? Необходимо отметить, что у стыдящегося человека кровь приливает именно к голове, видимо, именно там требуется основная мобилизация. Руки и ноги при стыде чаще всего холодные и неподвижные. В этом кардинальное различие экспрессии стыда и гнева. При гневе горячими становятся и ноги, и руки.

При переживании стыда шея уходит в плечи, в отличие от переживания вины, когда шея открыта и словно подставляется под удар.

Экспрессия вины рассчитана на того или тех, перед кем мы виноваты. Стыд не предполагает никаких реакций от свидетелей, кроме уже полученных или воображаемых. Стыд не требует искупления и возмещения ущерба.

Наблюдать стыд в отрыве от вины удается достаточно редко, потому что и стыд, и вина связаны с видимыми результатами поведения. Но все же стыд бывает и без вины. В основном, это:

авторский стыд, который связан с видимым результатом деятельности, и
«рефлексивный» стыд от обнаружения в себе прежде незнакомых элементов — желаний, мотивов, сил.

6. Динамика переживания стыда

Необходимо напомнить, что мы понимаем переживание как многофазный процесс, возникающий при взаимодействии человека с реальностью, направленный на познание реальности и самого переживания, которое завершается изменением системы конструктов Я-и-Мир и разделением этих изменений с другими «своими» людьми. С нашей точки зрения, такое переживание является полноценным экзистенциальным кризисом, потому что при столкновении с реальностью человек неминуемо сталкивается и с тремя базовыми экзистенциальными данностями — «конечность», «телесность/укорененность», «отдельность-но связанность».

Очень схематично динамику переживания собственно стыда можно описать как следующую цепочку.

Первый этап. Шок и качели стрессовых реакций

1) При обнаружении «стыдного»: испуг, который быстро сменяется ужасом и дальнейшим состоянием шока со всеми вытекающими последствиями, то есть дезориентацией, застыванием, растерянностью, сдавленностью, искажением когнитивных процессов. На психологическом плане шок выражается желанием исчезнуть, не быть. Можно считать это желание психологической формой стрессовой реакции «замри».

2) Естественным выходом из такого состояния является смена стрессовой реакции «замри» на «бей-беги», соответственно, ужас сменяется отчаянием и гневом.

3) Какое-то время сохраняются качели между этим двумя состояниями, потом эмоции начинают приобретать менее катастрофический характер и, соответственно, возникает удивление, недоумение, злость, обида, ощущение уязвимости, переживание горя, разочарования. В этот момент к переживанию подключается мышление, и человек начинает анализировать произошедшее и лихорадочно искать способ вернуть все назад. До этого момента включительно динамика переживания стыда очень напоминает динамику переживания первого этапа вины и обиды.

Второй этап

Когда шок более-менее заканчивается, разворачивается первый экзистенциальный кризис принятия произошедшего как результата своих действий (мое-не мое; я-не я). Под действием понимается кроме собственно действий все, что касается проявлений собственной жизнедеятельности: нахождение в определенной точке пространства, обладание определенной физической и химической формой, желания, мысли, потребности.

Первый экзистенциальный кризис по большей части представляет собой столкновение с данностями конечности и телесности — то есть внезапное и реалистичное ощущение обладания телом со всеми его проявлениями и острое ощущение обрыва, окончания всего, что было до этого момента.

Далее процесс может пойти двумя путями.

Первый вариант. Осознание участия и отказ от действия

Человек может отказаться принимать случившееся результатом своих действий, и тогда его действия будут направлены на отделение от себя событий, претензий, реакций и переадресацию их кому-то или чему-то другому. Например:

«Вы вовремя не оплатили счет» — «Приложение банка было отключено».
«У вас здесь грязно» — «А это не мой кабинет».
«У вас очень резкие духи» — «Это не духи, это я только что из парикмахерской».

Эти действия отделения от себя результатов произошедшего очень похожи на оправдания вины, но по сравнению с виной они существенно глубже или, если можно так выразиться, первичнее. Потому что при оправдании виноватый все же признает эти действия своими. А при отказе признания авторства и субъектности человек отрицает свое участие в случившемся, и стыд, едва начавшись, сворачивается: «Сигнализация сработала не штатно», — решает организим. «Это не я», — решает человек. Потому что человек отказывается не от действия и его результата, а от идентичности, связанной с этими действиями, от части себя.

Можно сказать, что примерно в этот момент, а скорее вокруг этого момента происходит то, что называют расщеплением личности.

Второй вариант. Осознание участия, расщепление и признание авторства

Если же я признаю свое участие в произошедшем, то дальше разворачивается процесс стыда. А именно — второй экзистенциальный кризис, который в основном связан со встречей с данностью «отдельность-но-связанность» и данностью «возможность действовать-не действовать». Происходит это в форме сравнения себя с категорией «все-наши-как-я» или в современном прочтении — с «нормальными» — и признание субъектности и авторства. Например:

Вы вовремя не оплатили счет. — Ох, я действительно забыл;
У вас здесь грязно. — Надо же, я не замечала;
У вас очень резкие духи. — Ой, наверное, переборщила».

В этот момент первый мучительный испуг превращается в полноценный стыд, который сопровождается ощущением собственной неуместности, плохости, неправильности, страхом исчезновения, одиночества, в результате исключения из числа «всех-наших-как-я» или «нормальных», желанием исчезнуть, провалиться сквозь землю, сгореть дотла. Затем это переживание сменяется отчаянием, ощущением огромной потери, нежеланием жить дальше. И в конце — ощущением, что нечего терять. Этот процесс можно сравнить с ураганным истощением, в конце его есть только ощущение опустошенности, усталости и безнадежности (к счастью, обычно только в области, непосредственно связанной с конкретным поступком). В этот момент истощается потенциал психологических защит, и мы готовы признать, что случилось что-то непредвиденное, не то, что мы хотели, не то, что мы планировали, не то, что происходило всегда. То есть этот момент является прекрасной стартовой площадкой для того, чтобы на выжженной дотла почве рождалось что-то новое.

Третий этап. Исследование новой идентичности, принятие решений, интеграция или отказ

Представляет собой развернутый третий экзистенциальный кризис смены идентичности или процесс принятия стыда.

1) Начинается этот этап с нелестных определений в свой адрес, например:

Вот я балда безответственная, нечего сваливать на банк;
Дожили, ну я и слепая курица, под носом грязи не вижу;
Хватило же ума на прием к врачу надушиться!

2) В процессе ругани в свой адрес человек выделяет ту область себя, ту часть, ту идентичность, к которой относится его переживание стыда. Он таким образом описывает ту часть своего Я, которая в результате неправильного, неожиданного или нового поведения стала явной, видимой для него и для других.

3) В норме, пережив стыд, человек обдумывает ситуацию и принимает какие-то решения. Процесс принятия решений можно назвать промежуточно-тренировочным моментом перед отказом от старой идентичности и принятием новой, или, при другом развитии событий — перед отказом от новой идентичности и возвратом к старой.

Сами по себе решения, которые приходят в голову человеку в этот момент, как правило, не отличаются логичностью или разумностью и носят все признаки «сценарных» решений по Эрику Берну. Они обычно категоричны, просты, включают такие слова как «всегда», «никогда», «ни за что» и т.п. Например:

Все, теперь за ЖКХ только оплата вперед;
Все, перед приемом — уборка;
Парфюмом больше не пользуюсь.

4) Через некоторое время, попытавшись претворить эти решения в жизнь, человек сталкивается с немалой затратностью изменений. Помня о пережитом стыде, в норме человек пытается изменить сначала свою жизнь, а потом и себя для того, чтобы больше не переживать этих жутких эмоций. Очередность изменений в себе или в жизни зависит от человека и от условий, в которых он живет. Как правило, мы все идем по пути наименьшего сопротивления, меняя то, что легче поддается изменению, а не то, что нужно было бы изменить. Категории «легче» и «труднее» безусловно индивидуальны. В конечном счете, испытав стыд, человек меняет себя и свою жизнь так, чтобы по возможности избежать в будущем этих тяжелых переживаний. Эти изменения необязательно должны быть глобальны. Иногда они довольно мелкие. Но все равно существенно облегчают нам жизнь. Например:

Вы вовремя не оплатили счет. — Простите, я действительно забыл, я иногда бываю очень забывчив. Или — Знаете, теперь я всегда буду платить вперед, мне не нравится моя забывчивость.
У вас здесь грязно. — Действительно, я иногда совсем не обращаю внимания на пространство, в котором работаю. Или — Да, вы правы, стоит по-другому относиться к своему помещению.
У вас очень резкие духи. — Простите, если это вам мешает, я вправду могла переборщить. Или — Да, стоит перестать пользоваться парфюмом днём.
Успешное разрешение третьего экзистенциального кризиса (расширение идентичности или отказ от новой идентичности, изменение системы конструктов Я-и-Мир), на наш взгляд, и является естественным выходом из стыда.

7. Реакция значимых других на демонстрацию переживания стыда

Важные авторитетные свидетели могут существенно повлиять как на динамику стыда, так и на силу его проявления. Их реакция во многом «зашита» в этапы переживания стыда — как образы «настоящих людей» или «тех, кто изгонит меня» и т.д. Мы уже упоминали о важности периода в детстве, когда закладываются нормы стыдливости и формы, которые она принимает. В те времена их формируют родители и близкое значимое окружение, позже — они же в интероецированном виде или другие важные значимые фигуры. Подробно эти воздействия можно описывать бесконечно, как бесконечно можно анализировать влияние на стиль переживания родителей, детства, близкого и далекого социума, воображения и т.п. Пока просто упомянем, что это важно, и об этом нужно спрашивать у клиента на консультации.

8. Отношение самого носителя стыда к своему переживанию

Этот пункт не требует подробного описания, но обязателен в работе. Множество людей стыдятся самого факта стыда, считают стыд признаком незрелости личности. В Сети и научном сообществе бродит еще довольно всяких странных концепций, подводящих базу под основную идею о том, что стыд только мешает и от него надо избавляться как можно скорее. При негативном отношении человека к стыду динамика переживания нарушается, а главное, исследовать его гораздо труднее, так как очень много усилий человек тратит на то, чтобы его не замечать, скрывать, подавлять и вытеснять.

9. Функции переживания стыда

На наш взгляд, основная функция стыда состоит в том, чтобы гарантированно привлечь внимание человека к тому новому, что он сам в себе обнаружил или что было раскрыто с помощью других людей. Привлечение внимания необходимо для того, чтобы решить, что делать с этим заново открытым дальше: оставить или отказаться. Таким образом, стыд, как и боль, выполняет сигнальную функцию, обращая внимание человека на изменение содержания реального Я. Стыд насильно сталкивает нас с реальностью нашего существования в мире людей, в который вписан каждый из нас. Это крайне важно, потому что, игнорируя новое или незамеченное старое, человек по определению находится в опасности. Именно для этого, на наш взгляд, переживание стыда оформлено настолько ярко. По силе оно часто равнозначно приступу боли и ужаса, проигнорировать которые просто невозможно.

Как и любое древнее образование психики, стыд задействован во множестве процессов внесознательной регуляции поведения отдельного человека, а также используется как инструмент целенаправленного воздействия на себя и на других. При этом уловить, зачем нам стыд в каждой конкретной ситуации, довольно сложно хотя бы потому, что наблюдать за болью способен не каждый, а именно это требуется от человека, который хочет понять, о чем сигнализирует конкретный стыд. Это можно расценить как еще одно свидетельство «связанности», принципиальной несамодостаточности отдельного человека, его зависимости от других людей. Свидетели стыда, как правило, не только хорошо понимают, чего стыдится человек, но и активно ему это объясняют.

Кроме того, стыд, как и боль, довольно легко приобретает самостоятельное течение — «отцепляется» от причины и «приклеивается» к ситуации или каким-то еще внешним параметрам реальности, как внешней, так и внутренней (при звуках бормашины, например, большинство людей начинают испытывать физический дискомфорт). Организм как бы наперед маркирует потенциально болезненные ситуации.

Иногда психика может «отцеплять» переживание от причины и оставлять существовать отдельно, как свободно плавающий буй. Место примерно обозначено, а изыскания можно провести тогда, когда появятся ресурсы. Так происходит с виной и обидой, и точно так же используется стыд. Игнорировать такие «отметины» или «флажки» невозможно в силу интенсивности и болезненности переживания, соответственно, есть некоторая уверенность, что к важной информации человек рано или поздно вернется или обратит внимание на потенциальную опасность.

Наверное, механизм и формы такого разделения причины переживания и самого переживания сложнее, но пока достаточно, что мы его понимаем и всегда готовы предположить, что переживание может быть отсоединено от ситуации, в которой оно возникло. В конце концов, именно в этом состояла одна из первых гениальных догадок Зигмунда Фрейда — что переживание, особенно болезненное, может не относится к актуальной реальности, а быть связано с событиями далекого прошлого.

Но функции стыда, конечно, не ограничиваются одной сигнальной.

Мужественные участники семинаров, посвященных исследованию стыда, на протяжении многих лет создавали списки возможных функций стыда. Приведем пример такого списка из семинара 2019 года.

Я испытываю стыд, чтобы:

обеспечивать себе регресс, чтобы упростить ситуацию;

не выпасть из группы и показать себя своим;

выпасть из группы и показать, что у меня другие ценности;

заменить гнев;

стимулировать ответственность;

заменить ответственность стыдом;

чтобы начать действовать (стимул);

чтобы не начинать действовать (стоп-сигнал);

заметить себя;

жалеть других, которые стыдятся;

подготовиться к смерти;

чувствовать жизнь через боль;

охранять свою уязвимость (не дать ударить по больному);

почувствовать, что мое/не мое;

почувствовать, это я/не я;

иметь противоядие от тоски и депрессии;

иметь толчок для изменений;

генерировать энергию;

тормозить генерацию энергии;

обеспечить границы интимности;

регулировать плавность движения и изменений.

Даже из этого небольшого перечня можно выделить несколько групп функций:

Сигнальные (вариации основной функции) — резкий сигнал о том, что происходит что-то важное, касающееся идентичности человека. Например:

новая способность, новое умение могут создавать потенциальную опасность для зон интимности или уязвимости;
окружающие дают новые оценки человеку;
меняется обстановка в группе;
человек делает что-то, чего он от себя не ожидал
и т.п.

Любое новое потенциально опасно и требует немедленного и пристального внимания.

2. Флажковые — обозначение ранее выявленных, опасных для идентичности, действий и переживаний. Механизм тот же, который напоминает нам о том, что нельзя касаться открытого огня и пытаться залезть пальцами в розетку. Сильные болевые ощущения, пережитые в прошлом, маркируют объекты внешней и внутренней реальности как недопустимые, опасные.

3. Энергетические— используется потенциал пикового переживания. Обычно применяется как кнут или как гиря на ногах, то есть как газ/тормоз. Очевидно, что это дорогие источники энергии, и часто к ним прибегать нельзя. В этом стыд очень напоминает боль: боль тоже является прекрасным стимулом и тормозом, но так же энергетически затратна, плохо дозируется и вызывает привыкание.

4. Инструментальные — средства воздействия на себя и других: стимуляция, устрашение, манипуляция другими через эмпатическое сопереживание, замещение других пиковых переживаний, универсальная замена действию, универсальное наказание и самонаказание.

5. Трансцендентные— стыд заставляет человека сравнивать свой новый образ (с новыми элементами идентичности) с каким-то заранее заданным или абсолютным образцом «хорошего Я», который находится где-то внутри или вовне, мы не знаем. Ближе всего этот образец описывается понятиями «образ Божий», «неоскорбляемая часть души» М.М.Пришвин «На перепутье».), совесть. Можно сделать предположение, что стыд обеспечивает нам связь с личным и коллективным бессознательным.

В работе с конкретным человеком задача определения функции его переживания, пожалуй, самая важная. Фактически функция — отправная точка для эффективного анализа и создания мотивации на изменение.

Продолжение следует. Статью целиком можно найти по ссылке, или в последующих публикациях.

М.Миронова, К.Шишалова, 2025 г.